— Александр Александрович, вы часто вспоминаете систему адресной поддержки лучших учителей, созданную в рамках ISSEP Валерием Сойфером в начале 1990-х на деньги, предоставленные Джорджем Соросом. В чем главные достоинства придуманной Сойфером формулы «поиска лучших педагогов»?
— Прежде всего идея. Она была очень простая. Оканчивают институт или университет студенты, самые лучшие в выпуске, и их спрашивают: «Какой школьный учитель повлиял на ваше становление?» И записывают ответы. А потом вдруг выясняется, что в глубинке есть такой учитель, который регулярно готовит ребят, делающих колоссальный скачок в своей ученической карьере, а затем на поприще естественно-математических наук. И вот ему, обыкновенному провинциальному учителю, энтузиасту, дают щедрый соросовский пятилетний грант. Чтобы не думал о деньгах, а отдавал всего себя святому делу воспитания элиты.
Идея Сойфера замечательна тем, что имена стипендиатов определялись не школой, не родителями, не министерством, а долголетними итогами. И это справедливо, ибо пока мы пытаемся оценить учителя даже по его выпускникам в школе, мы еще не видим всей картины. А вот когда подготовленные, скажем, Семен Абрамычем, математиком или физиком из Сызрани, ребята становятся лучшими выпускниками МГУ, физтеха, Бауманки, СПбГУ и это происходит год за годом, тут мы уже можем смело говорить об инвестиции, которая дала очень серьезный результат. Учителя назвали студенты, которые теперь уже никак от него не зависят, прошли через профессуру самых именитых вузов. Словом, это достаточно чистый, честный результат. Да, его приходится ждать долго. Но зато он точно соответствует природе этого процесса — очень медленного, кропотливого выращивания будущих лидеров науки, инновационных производств.

— Идея Сойфера не потеряла своей значимости в наши дни?
— Нет, разумеется. И более того, мы сформулировали свои предложения на этот счет. Я говорю «мы», имея в виду консультативную рабочую группу президентской комиссии по модернизации и технологическому развитию, руководителем которой являюсь. Вместе с коллегами мы полагаем важным провести некоторые дополнительные исследования и эксперименты в русле идеи адресного финансирования «по Сойферу».
Я бы зашел еще и с другой стороны. Сегодня много говорят о креативности учеников — ценнейшем для экономики качестве. Увы, на отрезке между начальной и высшей школой она падает. А ведь это наш ресурс, гораздо более важный, чем углеводороды. Но со средней школы и далее система образования побеждает природную одаренность детей.
Одна из причин, на мой взгляд, заключается в следующем. Маленький человек видит мир объемно, целиком, не расчленяя его на отдельные науки, жесткие параграфы и главы, он в нем Ломоносов. Но наступает средняя школа, где разошлись предметы, и мир потерял целостность. Что происходит в детской голове? В ней возникают гигантские черные дыры, прорехи. Кто же реально латает эту разодранную ткань? Среди учителей-предметников в каждой хорошей школе почти всегда есть один-два человека, способные разговаривать с подростками про всё на свете. Я называю их универсалами. Так вот они-то, на мой взгляд, нередко и направляют ребят на тот путь, который заканчивается хорошим инвестиционным результатом.

— То есть творческими донорами, интеллектуальными целителями детей становятся не узкие предметники, а именно учителя-универсалы?
— Да, потому что, какой бы предмет они ни вели, да хоть физкультуру, для подростков гораздо важнее другое — их всегдашняя готовность к диалогу на любую тему. Дети пользуются ими как живой энциклопедией. Так что вовсе не любой учитель, а именно такой универсал и есть создатель инвестиций, которые прорастают в человеческом капитале будущих студентов, выпускников. Поэтому я полагаю, что нужно не только экономическую задачку тут решать, имея в виду плату за успешную инвестицию, но и проблему поддержания универсализма в педагогах. Для того чтобы таланты расцветали в школах, а не гасли.

— Применима ли эта методика (как способ финансирования) по отношению к обычному, массовому учителю? Можно ли опереться на нее в поиске новой, альтернативной системы оплаты труда педагогов?
— Видите ли, это не универсальный метод, в том и закавыка. Посудите сами, вот пришел человек после педагогического вуза в школу. Можем ли мы тут же, не глядя, сказать, какие у него получатся выпускники?

— Нет, тут несколько иная логика. Смысл, кратко, в том, что каждый ученик получает кредитку, в которой запечатаны деньги из бюджета, предназначенные на его образование. И он с этой кредиткой на руках, подобно странствующим студентам средневековья (но, естественно, при грамотной поддержке взрослых), путешествует по классам, ищет себе занятие по вкусу и мгновенно, как в автобусе или метро, его оплачивает…
— Если принцип «деньги следуют за учеником» (но в школу!) сегодня становится явью, одним из главных направлений школьной модернизации, то у вас деньги идут уже не просто за учеником, а через ученика напрямую к учителю, так?

— Да, минуя ловушки и кормушки на пути к учителю-универсалу, руководителю оригинального кружка или к традиционному урокодателю — кому какой больше по сердцу…
— Тут надо подумать… Понятно, откуда возникает отторжение: мы вроде бы сразу закладываем денежные отношения между учеником и учителем, а в нашей культуре это табу. Ибо учитель в ней сакральная фигура. С другой стороны, понятно, что мифология почти всегда сопровождает социальные процессы. В частности, она облегчает обучение. Действительно, если убедить детей, что школа — это Храм, где происходит таинство приобщения к высоким духовным началам, то, наверное, они меньше будут хулиганить на уроках, по-другому станут относиться к своему учению, к учителям. Такая сакрализация сокращает издержки контроля и дисциплины. Если же вы, наоборот, срываете с образования этот священный флер сакральности, то возникает множество проблем.
Есть такая модель рынка, автор которой, экономист Джордж Акерлоф получил в 2002 году Нобелевскую премию. Он изучал рынок «лимонов» — так на жаргоне американских автодилеров называется машина с дефектом. Акерлоф доказывает, что если человек не в состоянии разобраться в качестве того, что предлагает ему рынок, то в конкуренции будет побеждать не лучший, а худший производитель. Побеждать будет мошенник. Или, говоря научно, при наличии асимметрии информации по поводу неисследуемых благ конкуренция плохо срабатывает, не в ту сторону. Это к вопросу о том, сможет ли ученик верно оценить достоинства открытых к его услугам педагогов, или здесь будет побеждать, как выражался покойный Евгений Сабуров, недобросовестный «мистагог» — мастер педагогических мистификаций.
И потом, только с годами начинаешь понимать, что не самые веселые и забавные преподаватели внесли самый весомый вклад в твое образование. Не случайно и у Сойфера требуются годы, чтобы оценить этот эффект. Поэтому я полагаю, что такая система с картой все-таки не сработает.
Но вы правы в другом. Я не специалист по вопросам экономики образования, на эти вопросы выхожу абсолютно с других позиций (инновационная политика, модернизация). Главным результатом того, что делают институты развития (а они у нас и занимаются государственной политикой модернизации, инновационными проектами), является так называемый «инновационный лифт». В чем же проблема? Она в том, по-моему, что этот лифт у нас подхватывает человека поздновато, только после школы и университета, когда он уже многое подрастерял. Образно говоря, наш инновационный лифт курсирует только с 13-го этажа по 18-й. А до 13-го, извините, как добраться?
И вот здесь я с вами согласен: видимо, начинать всё равно придется со школы. Не случайно мы так заинтересованно сегодня обсуждаем: нельзя ли базовые этажи инновационного лифта опустить еще ниже, через университеты напрямую в школы, на уровень школьных и внешкольных творческих кружков, детских центров творчества, лабораторий, ученических НИИ. Вот же они, базовые этажи наших будущих инноваций!

На награждении победителей Всероссийского конкурса на лучшее произведение для детей и юношества «Книгуру» собралось множество людей, имеющих прямое отношение к литературе вообще и детской литературе в частности. Мы спросили гостей и участников церемонии об их отношении к инициативе Владимира Путина «сформировать список 100 книг, которые должен будет прочитать каждый выпускник российской школы».

Ксения Молдавская, координатор «Книгуру»
Обязательный список у нас есть. Он называется «Школьная программа по литературе». Это некая общекультурная база, на которой всё держится.

А дальше каждый подросток должен прочесть то, что его волнует, и то, что ему интересно. Потому что нельзя технически ориентированного подростка заставлять читать «Книгу о языке» Франклина Фолсома, который  мою, например, жизнь определил абсолютно, с первого прочтения. А у кого-то другого жизнь была определена с первого прочтения «Занимательной математики» Перельмана или «Поиска похищенной марки» Левшина.

Очень хорошо, что общий список у нас невелик, что мы разные и нам есть о чем поговорить. Но я считаю, что все должны читать Веркина «Облачный полк» (победитель «Книгуру 2012» — Ред.).

Ая Эн, автор книги «Библия в sms-ках», занявшей второе место в конкурсе 2011 года
Подросток никому ничего не должен. А список классики уже давно создан.

Я думаю, что каждый для себя может составить свой список книг. Но если судить по «Книгуру», то я четко выделяю «Облачный полк» Веркина. Чем эта вещь хороша? О войне современные дети читать не будут, и я сама никогда не думала, что всю ночь буду читать книгу о войне, не в силах оторваться и рыдая. Читайте, рекомендую.

Есть еще книга, которая была у нас в лонг-листе — «Берлога» Мантурова. Это не высокохудожественный текст, который есть за что ругать критикам, но для тех детей, которые интересуются экономикой или бизнесом, он может стать замечательным, легким учебником.

Евгения Пастернак, соавтор романа «Шекспиру и не снилось» (второе место в номинации «Художественная литература»):

Подросток — такой же человек, как и все, и у каждого свой список книг для прочтения. Я вообще категорически против какого-то усреднения людей и, в частности, этих «100 книг». От того, что человек не любит «Войну и мир», он не становится плохим.

Борис Пастернак, генеральный директор издательства «Время»
Я категорически не согласен с дочерью, видимо, плохо ее воспитал, и она не прочла тот список книг, который я бы рекомендовал.

Она сама оговорилась: «От того, что человек не любит, он не становится плохим». Чтобы любить или не любить книгу, ее нужно прочесть. А мы наблюдаем сегодня такие случаи, когда, взяв в руки толстый том, подросток сразу говорит: «Отстой».

Навык чтения утрачивается, и это страшная беда. Нам нужно прекратить говорить о том, что нужна визуализация, мультики, инфографика и веселые картинки. В первую очередь нужна вербализация, потому что человек мыслит словами, а не картинками. Чтобы мыслить словами, нужно уметь формулировать. Даже не раз проклинаемые школьные сочинения гораздо прогрессивнее и содержательнее, чем тесты. Я совершенно не против тестов, но нужно уметь читать, для того чтобы излагать свои мысли, и читать регулярно. Это сомнению не подвергается.

Мой личный список книг, обязательных к прочтению, недавно пополнился книгой «Ложится мгла на старые ступени» Александра Чудакова. Это лучший роман десятилетия по версии «Русского Букера». Я считаю, этот роман должен войти в любые списки. Я это к тому, что в список должна входить не только классическая, но и современная литература.

Михаил Бутов, литератор, председатель совета экспертов премии «Большая книга»
Я для себя уже давно ответил на этот вопрос: что хочет, то пусть и прочитает. Главное, чтобы он вообще что-то хотел, чтобы умел задавать вопросы миру и социуму и понимать, что на них можно получить разные ответы. Три строчки, который он прочитает в Facebook или Twitter, — это один ответ. Книга — экзистенциальная, жизненная и так далее — даст совсем другой ответ, фильм — третий…

Книга не обязательно будет на бумаге (хотя я считаю, что книга должна быть на бумаге, и это с текстом не связано, потому что книга не равна тексту). Подросток имеет дело с текстами, и если они достаточно протяженные, построенные по определенным правилам (или вопреки всем правилам, что в сто раз сложнее), то также сообщают ему какую-то важную информацию о мире.

Будет ли подросток читать то, что назначил ему Путин, или то, что сам нашел в магазине, в который ходят всего пятьдесят человек, — это его личное дело.

Наиль Измайлов, автор мистического романа «Убыр», вошедшего в короткий список премии
Я в свое время много думал об этом и даже составлял какие-то списки, причем как общий список, так и гендерный (книги для мальчиков и книги для девочек). Естественно, очень желательно прочитать всю мировую приключенческую классику (Жюль Верна, Стивенсона и других), какие-то вещи из советской детской литературы, вошедшие в наш золотой фонд (очевидно, Гайдар, несколько вещей Кассиля). Я, как большой фанат Крапивина и Юрия Томина, настаивал бы и на них.

Очевидно, что есть некий корпус текстов, и, например, странно разговаривать с человеком, который не читал «Остров сокровищ». Такой человек просто не поймет в жизни какие-то вещи, и ему не помогут ни мультики, ни художественные фильмы, ни компьютерные игры.

А вообще, есть школьный список литературы, в частности, внеклассной. Мои дети, учась в школе, не всё из этого списка прочитали, но за это я их буду мучить, и они будут это дочитывать позднее.

Если человек не воспринял некий кусок литературы, ему придется трудно в нашей цивилизации.

Особое мнение
Лев Любимов, заместитель научного руководителя Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»
В начальной школе ребенок должен прочесть все приключенческие произведения: Жюль Верна, Майн Рида, Вальтера Скотта, Фенимора Купера, Стивенсона, Дефо, Сабатини, Дюма…. Это очень поучительно — исторически, географически, этнографически, литературно. Пятый класс ребенок должен начать с «Одиссеи», а в восьмом прочесть «Божественную комедию». Список заканчивается Диккенсом: «Посмертные записки Пиквикского клуба», «Дэвид Копперфильд» и «Холодный дом».

И, конечно, если читать Гончарова, то не «Обломова», а пророческий «Обрыв». Русская литература — социальная. Европейская — фабульная, сюжетная, она дает фантастические результаты «умственного разбухания» ребенка.

Только одно произведение русской литературы я вставляю в этот список — «Вокруг света на коршуне» Станюковича. Это душесогревающая литература, которую читаешь с наслаждением.

Леонид Клейн, автор и ведущий литературной передачи «Каменный гость» на радиостанции «Серебряный дождь»
Подросток, конечно, должен прочитать некий обязательный минимум. Для формирования картины мира, для укрепления души, для воспитания в себе чувства прекрасного. Как пел Высоцкий, «значит, нужные книжки ты в детстве читал». Но для того, чтобы воспринять «Робинзона Крузо» или «Таинственный остров», нужно прочитать сказки Пушкина, а еще раньше — стихи Чуковского. Пушкин и Чуковский — это и есть, на мой взгляд, эстетический, этический и лингвистический фундамент любого подросткового чтения. Бессмысленно рекомендовать «Повелителя мух», если ребенок никогда не смеялся над «Мойдодыром» или не сочувствовал царевичу из пушкинской сказки «О мертвой царевне и 7 богатырях». Если фундамент заложен, то можно читать Конан Дойля, Клайва Льюиса, Стивенсона. Последние два автора как раз писали о подростках, и это очень важно, ведь литература — это еще зеркало, в которое смотрится молодой читатель. Ему важно увидеть на страницах любимых книг себя, своего ровесника, пусть и вставленного в другой временной и культурный контекст. Поэтому в обязательный список необходимо включить «Кладовую Солнца», «Капитанскую дочку» и «Детство» Толстого.

Великая игра под названием КВН уже больше полувека объединяет творческих, свободных, веселых молодых людей. Раньше движение КВН больше относилось к студенческому возрасту, но со временем возрастные рамки расширились.

Об этом свидетельствует, например, развитие школьного КВН: тренироваться в остроте мышления дети начинают едва ли не с первого класса.

Чем же привлекает молодых людей эта игра? Мы посетили игру III Кубка КВН имени П.Л. Капицы, организованного Российским новым университетом (РосНОУ) и издательством «Просвещение»  для команд школ и колледжей, и побеседовали с ее участниками.

Взгляд изнутри

Ирина Гаврилова: «Это дает в определенной степени ощущение свободы»

Руководитель команды ИК-РА (ГОУ ЦО 1429), занявшей второе место в III Кубке Капицы, Ирина Гаврилова занимается школьным КВН уже пять лет.

— С первой командой «Слитно» мы много побеждали, два года держались в десятке «юниорки», а потом я перешла в другую школу и из трех классов собрала команду ИК-РА. Команда играет первый год, поэтому второе место на Кубке Капицы — для них это очень хорошо, можно сказать, победа.

— Много ли КВН занимает времени? Ребятам еще ведь учиться надо…
— Мы репетируем все свободное время в школе…

— Даже перемены?
— Перемены в первую очередь. После уроков часа по два остаемся, а потом из дома в онлайне переписываемся.У нас есть уютное место в школе — «Форум», круглое помещение с небольшими трибунами и ковром на полу. Там очень приятно, можно поваляться, попрыгать, посмеяться, полежать… Это наша творческая лаборатория, где мы обычно и собираемся.

— А чем вы занимаетесь, когда нет игр?
— Вообще, школе часто требуются КВНщики: что-то провести, организовать, маленьким ребятам показать. Но игры у нас тоже часто: сезон начинается с районных состязаний, потом сразу «юниорка», потом Кубок Капицы… еще у нас будет «Большая авантюра» — это фестиваль, который проводит Лефортово и куда приглашают лучшие московские команды. Получается, что у ребят игры раз в один–два месяца.

Школьная лига сейчас очень активно развивается, прикладываются усилия, потому что юмор хороший, дети перспективные — есть куда двигаться, их ждет большая карьерная лестница впереди.

— А поподробнее…
— Студенческая лига, первая лига, премьер-лига, высшая…

— Какие личностные качества необходимы КВНщику?
— Быть очень зорким, наблюдательным, «схватывать» самые передовые события, чувствовать, что актуально.Утром что-то случилось — уже нужно написать шутку.

— В чем польза от КВН помимо приятного времяпрепровождения?
— Во-первых, дети сразу заканчивают гулять по подворотням — у них на это просто нет времени. Во-вторых, развивается сообразительность. Быстро среагировать на вопрос жюри может не каждый, над этим нужно работать. В-третьих, правильная речь. В-четвертых, раскрепощение. Я не хочу сказать, что КВН ведет ребят к поступлению в театральные вузы, но это дает в определенной степени ощущение свободы. Если сравнить «зеленого» КВНщика в сентябре, то он, как сказала одна команда, действительно сливается с зеленым полем, а весной это уже совершенно другой человек, который может говорить со сцены, петь, танцевать, что-то придумывать, импровизировать.

— Это в личном плане. А если рассматривать в профессиональном…
— Мне кажется, появляется стремление учиться в вузе, потому что в основном люди понимают: наверно, это здорово быть умным, интеллектуальным, продвинутым. Они же здесь играют роли: я — президент, я — профессор… И когда они оказываются перед выбором пойти в институт или забыть про образование, то все-таки хотят учиться, работать и чаще идут в какие-то социальные и технические профессии. КВНщики — это умные, хваткие люди, которые будут полезны в обществе.

Кирилл Поздняков: «Стараемся, потому что вот Антон хочет на первом канале играть…»

Команда «Нелишние», победитель II Кубка КВН имени П.Л. Капицы, существует больше двух лет и организована на базе ГОУ ЦРТДИЮ «Лефортово», руководит которым Кирилл Поздняков. Образовалась команда очень просто — дали объявление, кто хочет играть в КВН. Собрался большой коллектив, в процессе работы многие, конечно, отсеялись, но те, кто остался в команде — действительно, лучшие из лучших

— Кирилл, как готовитесь к играм?
— Нужно написать какой-то материал. Как это сделать? Существует простой старый дедовский метод — мозговой штурм. Мы обговариваем тему, например, политика, новости, реклама и так далее, разбиваемся по двое или трое, расходимся в разные концы. Два человека сидят друг напротив друга и начинают штурмоваться: «я предлагаю то», «я предлагаю это», «ха-ха-ха», получилась миниатюра либо литературная шутка, записали. Через пять минут собираемся, зачитываем, выбираем то, что больше подходит для сценария.

Другой вариант — игра «Кто где?». Кто-то из команды задает вариант «Кто?», допустим «бабушка Бэтмена», далее «Где?» — где точно бабушки Бэтмена быть не может, например, в школе, и дальше пошли миниатюры — «кто где», лучшее записали. Третий вариант импровизации считается самым сложным: все стоят в ряд, я достаю какой-то предмет и прошу быстро придумать смешной рекламный слоган. А перед игрой что мы делаем?

— Разминку! — отвечают ребята хором и тут же начинают показывать.

— Театральную разминку: специальными звуками растягиваем ротовую полость, делаем разминку на выдох углекислого газа, и любимое «Мама мыла раму», зевая, дикция при этом должна быть четкая.

— Серьезный подход!
— Стараемся, потому что вот Антон хочет на первом канале играть…

Взгляд снаружи

А как к явлению под названием КВН относятся университетские преподаватели? Мы обратились к  заведующей кафедрой гуманитарных технологий и профильных дисциплин РосНОУ Елене Чилингир и заместителю декана факультета педагогики и психологии этого же вуза Игорю Звонову.

Елена Чилингир: «Там через край оптимизм бьет, жажда жизни — то, что в детях и должно быть»

— Елена Юрьевна, как КВН влияет на ребенка в плане его личностного развития?
— Влияние КВН, конечно, позитивное, потому что он развивает творчество, навыки публичного выступления, помогает раскрыть таланты. Негативное проявляется, только если все силы уходят на КВН, и это отвлекает от учебы, других обязанностей. Но это не специфика КВН, это касается любого хобби.

— Сейчас мы видим множество бывших КВНщиков в различных юмористических передачах типа Comedy Club, «Наша Russia», качество которых не слишком высокое. Разве это лучшая карьера?
— А чем эта карьера хуже любой другой? Тем более что далеко не все успешные КВНщики идут в юмористические передачи. Многие становятся сценаристами, пишут сериалы — это и интересно, и оплачивается высоко. Некоторые становятся профессиональными актерами, режиссерами, продюсерами, делают свой бизнес, а не просто продолжают играть в то, во что раньше не наигрались. Так что это может быть хорошим стартом для карьеры.

— А в плане качества…
— В любой специальности есть «троечники», которые все равно где-то устраиваются и выполняют работу в соответствующем качестве. Если говорить о качестве телевизионных передач вообще, то юмористические далеко не самые худшие. В плане творчества, мне кажется, хуже всего высшая лига КВН — там наиболее жесткий формат. А когда молодые люди открывают свои юмористические проекты — это же разнообразные типы передач, форматы юмора, разные целевые аудитории. Диапазон увеличивается, есть из чего выбрать.

— Все-таки для меня профессиональный КВН — это личностная деградация. На начальном этапе это живой чистый юмор, а потом он опошляется, что ли…
— КВН на начальном этапе идет на энтузиазме, особенно когда выступают команды не старшеклассников, а пятый-шестой класс: это самые непосредственные команды, там через край оптимизм бьет, жажда жизни — то, что в детях и должно быть. Это нейтрализует недостаток профессионализма, но из жизненного энтузиазма нельзя сделать профессию, поэтому появляется формат, система. Многие команды играют только один сезон, потому что энтузиазм иссяк, а опыта не накопили. Наверно, как и в любой профессии, интерес к делу должен дополняться профессиональными наработками.

Игорь Звонов: «КВН весьма способствует развитию семиотической функции»

— Игорь Николаевич, как КВН в психологическом плане влияет на ребенка?
— Во-первых, дети, которые учатся в школе, находятся в процессе социализации. Социализация — это передача всего накопленного опыта предыдущего поколения, без этого процесса достойным членом общества стать тяжело. В КВН также наблюдается кусочек этого процесса: когда дети готовятся к выступлению, они активно обмениваются информацией.

Во-вторых, можно на это посмотреть с точки зрения психологии общения. Человек становится человеком не от компьютера, телевизора или игрушек, а с помощью общения. Любое общение полезно, здесь же его более чем достаточно. Очень полезно общение неформальное, не связанное с преподаванием, но — с людьми, старшими по возрасту, людьми достаточно творческими.

В-третьих, чем у человека шире круг общения, тем лучше. Когда команды пересекаются между собой, этот круг общения расширяется буквально в геометрической прогрессии.

Наконец, особенностью человеческой психики является наличие у нее так называемой семиотической функции. Человек — единственное живое существо на планете, которое обладает речью и мышлением, и при этом в состоянии создавать символы. Символы — это заместители реальных объектов, ими может быть всё что угодно: слово, рисунок, скульптура… КВН весьма способствует развитию семиотической функции, потому что в нем присутствует много разной символики, которую дети сами придумывают, вырабатывают, используют.
Так что КВН полезен и с точки зрения семиотической психологии.

О принципах преподавания курса «Основы религиозной культуры и светской этики» рассказывает профессор Московской духовной академии, писатель, богослов, философ, публицист, автор учебника «Основы духовно-нравственной культуры народов России. Основы православной культуры» Андрей Кураев.

Задача моего монолога, облеченного в форму этой статьи, очень важная — я выступаю в качестве психотерапевта. При каждой встрече с учительской аудиторией я вижу свою задачу в том, чтобы снять страхи и вполне естественные опасения учителей и родителей при начале работы с данным курсом. Боятся того, что класс будет разделен по конфессиональному признаку, боятся собственной некомпетентности, реакции родителей и многого другого. Но давайте поговорим о сути проекта, и, может быть, некоторые опасения, связанные, в частности, с клерикализацией школы, улягутся.

Хочу сделать акцент на том, что этот курс культурологический. Это не Закон Божий, а культурология.
Что это такое? Сначала договоримся о терминах. При написании этого учебника я исходил из определения, которое дал классик культурологии, английский ученый польского происхождения  Бронислав Малиновский: «Культура — это все действия человека, которые нельзя объяснить исходя из его анатомии и физиологии». То есть всё человеческое в человеке, всё надживотное — это и есть культура.

Культура — это наша жизнедеятельность и ее продукт. Одна из основных иллюзий и у родителей, и у педагогов, которые прикасаются к нашему проекту, в том, что они полагают, будто речь пойдет об искусствоведении. Это не так. Искусство — часть культуры и не более того.

Еще один вывод из определения культуры по Малиновскому. Деятелями культуры, творцами ее являются не гении, а просто люди. Как персонаж Мольера не знал, что говорит прозой, так и человек может не знать, что он носитель определенной культуры, ее творец, что он передает эту культуру своим детям.

На обложках шести наших учебников изображено дерево, и я считаю это очень удачной находкой. Лично я понимаю его как древо культуры. У дерева есть корни. Корни культуры это базовые представления о добре и зле. Если я хочу понять какую-то культуру, я должен понять ее эрос и танатос, кошмары и мечты, понять, что она считает идеалом и от чего отталкивается. Смысл жизни человека, представление о его происхождении и конечном призвании, о том, по каким критериям оценивается удача и неудача, — это самое главное, это корни культуры. Для того чтобы понять логику поступков людей — наших современников или персонажей древности, надо знать, что христианская культура говорит об этих «предельных вещах». Поэтому в нашем учебнике будут и главы мировоззренческие.

Ствол древа культуры — это культурные сценарии. А культурный сценарий — это типовое поведение типового обывателя в типовой жизненной ситуации. Разные культуры, этнические и конфессиональные, разные эпохи различаются именно этим — не гениями своими, а стандартами обывателя. Вот, к примеру, важный культурный сценарий — мальчишеская дворовая драка. У славянских подростков очень долгая эскалация агрессии: сначала перебранка, потом толкаются, затем дерутся.  Но не знаю, что должно произойти, чтобы они взяли камни, ножи или начали стрелять. А северокавказская молодежь сразу от слова переходит к прямым ударам, оружию и стрельбе. И это не проблема плохого воспитания: каждый из них по-своему хорошо воспитан, но в своей культуре. Когда эти культуры встречаются и перемешиваются в одном дворе и одном классе, возникают конфликты, и пока не видно хороших рецептов против этого.

На древе культуры есть листья и плоды. Рублевские иконы — великое достижение православной культуры. Но это листок, а не плод. Главный плод православной культуры — не иконы Рублева, но сам Андрей Рублев. Главный плод православной культуры — это человек православной культуры.

Наш курс носит антропологический характер. Это курс самопо-знания. Цель данного курса не конфессиональная. Мы не ставим задачу умножения числа прихожан, так как государственная школа не может ставить такую задачу. Цель курса — привить навыки нравственного самоанализа младшему подростку. Говоря более художественно, цель наших уроков в том, чтобы 9–10-летний ребенок научился реагировать не только на боль в пальчике, но и на болевой укол своей совести.

Антропологическое содержание курса означает, что мы пробуем совершить экскурсию во внутренний мир человека. Центральный блок уроков в учебнике именно об этом.

В нашем курсе мы исходим из того, что самое главное знакомство, которое может произойти в жизни человека, — это знакомство с самим собой, открытие своего внутреннего измерения. Тема может быть продолжена разговором об экологии внутреннего мира человека.

В учебнике есть культурные сценарии христианского отношения к труду, природе, браку, войне. Естественно, учебник не может охватить всего, и очень важные культурные сегменты остались за полем рассмотрения авторов. Но задача курса не в том, чтобы сделать ребенка энциклопедистом или культурологом. Задача этого курса в том, чтобы чуть-чуть прикоснуться и понять: это человечно и это интересно. Если ребенок пожелает, он вернется к этому на других этапах своей жизни.

Преподавателей прошу помнить о том, что есть две разные интеллектуальные процедуры: объяснить и доказать. «Доказать» значит понудить вас к согласию со мною. «Объяснить» значит доказать осмысленность презентуемой мною точки зрения: в ней есть своя правда, своя логика. Доказывая, я утверждаю, что вот эта (моя!) точка зрения есть сама истина и реальность именно такова. Объясняя, я говорю, что вот такая (совсем не обязательно, что моя!) точка зрения на реальность существует и у нее есть свои доводы. И при этом для культуролога само наличие вот такой-то точки зрения есть уже часть исследуемой им реальности и фактор, формирующий реальность культуры и истории.

То, что предстоит педагогу в ходе преподавания, — это перенос методики курса русской литературы на мир религиозной культуры. Николай Бердяев сказал однажды, что все русские интеллигенты делятся на три группы: те, кто любит Достоевского, те, кто любит Толстого, и те, кто никого не любит. К какой бы из этих групп ни принадлежал сам педагог, он должен, рассказывая о каждом из них, уметь добиться понимания и вживания ученика в мир каждого из этих писателей и его персонажей. Независимо от неизбежных личных симпатий и антипатий педагога, он обязан влюблять своих учеников в тот материал, который изучается именно сейчас. Точно так же задача преподавателя нашего курса не в том, чтобы познакомить учеников с его точкой зрения на тот или иной религиозный материал, а в том, чтобы объяснить внутреннюю логику того или иного религиозного сюжета. Объяснить, а не доказать, не вытащить из детей согласие, а дать почву для размышлений и внутренней работы.

В нашем курсе есть три табу. Первое: речь педагога должна быть инклюзивной, а не эксклюзивной. Я полагаю, что даже на уроках «Основы православной культуры»  недопустимо говорить: «Мы — православные, наш Господь — Иисус Христос». Можно говорить только: «Мы — граждане России» или «Мы — люди». В классе будут не только представители православной культуры, но и дети из других семей — просто из культурного интереса. Итак, первое табу: никаких конфессиональных идентификаций в речи учителя. Это означает, что атеистической идентификации педагог тоже допускать не должен.

Второе табу: никакой критики в адрес других убеждений и религий. Принцип нашего курса я бы выразил словами казахского поэта Олжаса Сулейменова: «Я хочу возвысить степь, не унижая горы». Так же и здесь: пой о своем, не ругая чужого. Причем неважно, идет речь о религиях, которые участвуют в нашем проекте (ислам, буддизм, иудаизм), или о мормонах, кришнаитах, сайентологах и так далее. Потому что для педагога слезинка любого ребенка — недопустимая вещь.

Третье табу: недопустимо призывать детей к религиозной практике. Педагог может сводить детей на экскурсию в храм, но не может вести их туда на паломничество. Вы можете рассказать детям о символике того или иного обряда, о том, как молятся православные христиане, но не можете призвать их молиться.
В культурологии существуют два основных метода: метод эмпатии (или вживания) и метод отстранения. Эмпатия нужна, когда надо вжиться в чужой культурный материал, побудить себя к пониманию того, почему эти люди действовали так. Если неверующий педагог ведет «Основы православной культуры», он должен понуждать себя к эмпатии.

Метод отстранения нужен для того, чтобы на свою культуру посмотреть со стороны. Православному педагогу, который ведет «Основы православной культуры», надо научиться говорить сложносочиненно: «Христиане считают, что это место Евангелия означает то-то и то-то», то есть говорить не от первого лица, предоставляя детям по своему желанию согласиться с содержанием фразы, не согласиться или просто принять его к сведению.

Для живого носителя живой религиозной культуры каждая подробность наполнена смыслом. Культуролог должен до этого смысла дойти, потому что не всегда даже сам носитель это понимает, а взгляд со стороны может помочь. Всё это очень сложно, потому что бывает, что сама культура забывает иные собственные смыслы.

Для культуролога осмысление — непростая задача, но она во многом уже решена. Я глубоко убежден: в школу могут прийти только такие дисциплины, у которых есть хорошая академическая, научная родословная. В нашем предмете культурологический рассказ о религиозных феноменах имеет огромную академическую родословную. Этими методами работы научили анализировать культурологический материал Алексей Федорович Лосев, Дмитрий Сергеевич Лихачев, Сергей Сергеевич Аверинцев, Михаил Михайлович Бахтин, Юрий Михайлович Лотман, Арон Яковлевич Гуревич, Александр Михайлович Панченко, Борис Андреевич Успенский и многие другие ученые и философы.

И в заключение скажу об одной вещи, которая меня очень печалит. Во время выездных лекций ко мне иногда подходят сияющие женщины и, считая, что меня порадуют, сообщают, что их школа выбрала «Основы православной культуры» и учится по моему учебнику. Я не радуюсь этому по той причине, что школа ничего не имеет права выбирать. Единственный субъект выбора в нашем проекте — родители. И если вся школа избрала какой-то один модуль, я подозреваю, что здесь имеет место давление. Это так же, как если бы на каком-то избирательном участке 99% избирателей проголосовали за одну партию. Мы живем в разнообразной стране, и не стоит об этом забывать. Поэтому, как бы ни было трудно для завуча составить расписание с несколькими группами, как бы ни было трудно для директора найти фонд оплаты для умножившихся учебных часов,  пожалуйста, не лишайте людей хотя бы этой возможности честного выбора.

С 1 сентября 2012 года во всех регионах четвероклассники начнут изучать курс «Основы религиозных культур и светской этики» (ОРКСЭ). О результатах апробации курса, которая проводилась с 2009 года, и о перспективах его введения в штатный режим шла речь 20 марта на заседании коллегии Минобрнауки России. Основной доклад сделала директор Департамента общего образования Елена Низиенко.

Апробация и предстоящее введение ОРКСЭ в школах в последние два с половиной года стали одной из самых обсуждаемых тем в образовании: по количеству публикаций в СМИ и дискуссий на всевозможных площадках она уступала разве что проекту стандарта старшей школы. Суть нововведения проста: в дополнение или взамен региональной самодеятельности в изучении истории и основ религий ввести в программу всех школ страны единый, выверенный содержательно и методически курс, разделенный на шесть альтернативных модулей.

В дискуссиях обсуждалось, как именно преподавать новый курс, на какие модули делить, как обеспечивать возможность выбора, но актуальность проекта не вызывала сомнения. Теперь же, как сказал председатель Общественного совета при Минобрнауки, главный редактор «Огонька» Виктор Лошак, актуальность лишь усилилась: представление, разыгранное участницами панк-группы Pussy Riot в алтаре храма Христа Спасителя, лишний раз свидетельствует «о непонимании, пещерном не-знании, казалось бы, очевидных вещей».

Согласно сложившейся в последнее десятилетие традиции, когда все новшества — от ЕГЭ до новых стандартов — проходят апробацию на определенной выборке, новый курс сначала внедрили в школах 19 регионов (в процессе эксперимента к ним присоединились еще два), и за два учебных года его осилили почти полмиллиона детей. Как отметила в своем докладе Елена Низиенко, на каждом этапе апробации в министерство поступали замечания и рекомендации, которые по возможности учитывались.

Свобода выбора
Право на выбор модуля — один из основных принципов апробации и предстоящего введения ОРКСЭ. Выбирать можно было вплоть до отказа от собственно религиозной тематики, чем, кстати, воспользовались очень многие: 42% детей в ходе эксперимента отдали предпочтение светской этике. А например, в Республике Ингушетии все выбрали основы исламской культуры. Региональный министр Лемка Измайлова пояснила, что так захотели родители: решение принималось на основе протоколов родительских собраний. И хотя республиканское министерство подумывает о том, чтобы часть детей изучала хотя бы один альтернативный модуль (основы мировых религиозных культур), это вопрос на перспективу, поскольку сегодняшние решения родительских собраний пересмотру не подлежат.

— Введение ОРКСЭ имеет системный эффект, — отметила член Общественной палаты РФ, директор московской школы «Наследник» Любовь Духанина. — Многие годы родители, выбирая школу для ребенка, ориентировались на статус этой школы, репутацию учителей, но не интересовались детально содержанием образования, доверяя в этом вопросе государству. Теперь же в субъектах Федерации, участвовавших в апробации нового курса, все родители были вовлечены в ситуацию выбора. Таким образом мы привлекли родителей к обсуждению содержания образования, и это большой позитивный опыт, который скажется в целом на культуре выбора не учреждений, а образовательных программ и предметов в старших классах.

Впрочем, как выяснилось в процессе эксперимента, право на выбор курса отчасти нивелирует возможность получения информации о разных религиозных культурах. И по рекомендации Общественного совета при Минобрнауки были подготовлены изменения в рабочих программах ОРКСЭ: в начале и в конце каждого модуля выделяется несколько часов на знакомство с основными мировыми религиями.

— Одна из задач курса заключается в том, чтобы ребята позитивно воспринимали взгляды других конфессий, не считали их чуждыми и непонятными — ведь непонятное всегда пугает, — заметил министр Андрей Фурсенко.

Традиции и новации
Как выяснилось из выступлений руководителей региональных органов управления образованием, на местах есть немалый опыт изучения предметов, связанных с основами или историей религии. Так, в Республике Марий Эл вопросы православия изучаются на факультативах в школах, в учреждениях дополнительного образования, действуют кружки, воскресные школы, дошкольные группы для детей из православных семей, есть православная гимназия, проводится фестиваль молодежной православной моды и летний лагерь для православных детей и подростков. В Республике Ингушетии с 2001 года два часа в неделю с 5 по 11 класс отводится сначала основам ислама, а потом истории ислама в рамках национально-регионального компонента. В Воронежской области с середины 1990-х годов введен факультатив по основам православной культуры. Для его преподавания за эти годы были переподготовлены более трех тысяч учителей.

И хотя руководитель Департамента образования, науки и молодежной политики Воронежской области Олег Мосолов заявил, что ОРКСЭ — это не инновация, а органичное развитие системы, для придания этому развитию верного направления все же потребовались определенные усилия. Методическое сопровождение введения ОРКСЭ не было отдано на откуп регионам. Изданы учебники по каждому из шести модулей, создано общероссийское учебно-методическое объединение во главе с членкором РАО Александром Данилюком, он же написал книгу для родителей, где детально и одновременно доступно объясняются особенности нового курса (министр образования Марий Эл Галина Швецова на заседании коллегии публично поблагодарила его за эту книгу).

Ключевой вопрос — обеспечение качества повышения квалификации учителей, обусловленное особенностями курса, который им предстоит вести. На федеральном уровне были подготовлены тьюторы, которые, в свою очередь, взялись за обучение учителей на местах. По словам Елены Низиенко, учителя признавали, что для качественного обучения детей основам религиозных культур им нужно повышать свой культурный уровень, так что курсы для них приходилось выстраивать, что называется, с нуля. Самое сложное для учителя — избежать крайностей, одна из которых заключается в простой передаче информации без воспитательной составляющей, а другая — в уходе от беспристрастного культурологического подхода в вероучение.

В ходе апробации курс изучался в 4 и 5 классах в четвертой и первой четвертях соответственно, но после долгих обсуждений было принято решение, что все-таки курс нельзя «разрывать» между начальной и основной школой. Эту позицию поддержал Общественный совет при Минобрнауки. В итоге было принято решение изучать ОРКСЭ только в 4 классе. У Общественного совета было еще одно предложение: повременить с переводом эксперимента в штатный режим, продлив его на один год, однако, как сообщил председатель совета, главный редактор журнала «Огонек» Виктор Лошак, оно не было поддержано. Образовательные власти и федерального, и регионального уровня считают, что всё идет по плану, задачи решаются в соответствии с разработанной дорожной картой, и к 15 августа готовность регионов к введению ОРКСЭ будет обеспечена полностью.

Положительные эффекты
Социологические исследования, проведенные в экспериментальных регионах, выявили множество положительных эффектов введения ОРКСЭ. И хотя большинство этих эффектов (как, впрочем, и личностные результаты освоения основной образовательной программы в стандартах второго поколения) невозможно «поверить алгеброй», приходится верить опрошенным родителям и учителям на слово. А говорят они примерно следующее: дети, изучив один из модулей ОРКСЭ, стали общительнее, терпимее и добрее, у них улучшились отношения с близкими, они стали больше читать и больше общаться с родителями. Учителя считают, что изучение курса повлияло на взаимоотношения детей в классах: они стали дружнее. Прочие эффекты апробации скорее относятся к образовательной политике. Например, налажено сотрудничество системы образования с общественными и религиозными организациями.

— Самый главный итог апробации: изучение религиозных культур хорошо воспринимается и учителями, и учащимися, и их родителями, — сказала Елена Низиенко. — Социологические исследования показали, что отношение к изучению курса практически не зависит от религиозной принадлежности родителей, и большинство неверующих семей отнеслись к изучению религиозных культур в школе положительно.
— Оставлять религиозную составляющую вне рамок школьной программы без ущерба для качества образования и духовно-нравственного развития ребенка невозможно, — заявил Олег Мосолов. — Мы рассматриваем этот курс не как локальный акт, а как основной элемент системы духовно-нравственного воспитания личности, члена современного общества, гражданина России. Четкая логика реализации нового стандарта общего образования, в том числе его духовно-нравственной составляющей, позволит получить именно тот результат, к которому мы все стремимся.

Итог коллегии подвел Андрей Фурсенко, который призвал собравшихся не ослаблять внимания к преподаванию ОРКСЭ вне зависимости от того, какой будет федеральная структура управления образованием при только что из-бранном президенте:
— Чем серьезнее мы отнесемся к этому и другим подобным курсам, тем меньше проблем у нас будет возникать с подростками. Они не только смогут лучше понимать происходящее, но и, может быть, просто будут правильнее себя вести.

Февральская череда подростковых самоубийств буквально взорвала Россию. Черный список открыли восьмиклассницы Лиза Пецыля и Настя Королева, спрыгнувшие с крыши высотного дома в подмосковной Лобне. Не проходит дня, как всё повторяется, словно в жутком сне: выбросился из окна 14-го этажа 15-летний москвич Саша Филипьев. Еще через день СМИ объявляют об очередных трагедиях: двое мальчишек повесились в Якутии и Красноярском крае…

Страшный итог: за десять дней больше двенадцати школьников в стране добровольно ушли из жизни. Будто по чьей-то неслышной команде. Один за другим. Случайность? Или так наши дети «зеркалят», провоцируют друг друга? Или, возможно, свою роковую роль опять сыграл сезонный фактор обострения психических недугов? Сплошные вопросы. Плюс уже многими отмеченный факт-парадокс: почти все безвременно покинувшие нас подростки были из вполне благополучных семей. Тоже, увы, примета времени.

Почему молчал министр
Пресса бурлит, специалисты щедро делятся прогнозами: всё, дескать, еще впереди. (Оказывается, пик подростковых само-убийств регулярно приходится у нас на период выпускных экзаменов.) Между тем официальные структуры, отвечающие за здоровье и образование сограждан, с комментариями явно не спешат. В любой цивилизованной стране такое поведение высших политиков трудно даже представить. У нас народ привык: если «верхи» молчат, значит, погружены в серьезные дела, им там не до «мелочей».

Только 18 февраля, то есть через одиннадцать дней (!) после первого «парного» самоубийства в Лобне, глава Минобрнауки России Андрей Фурсенко наконец нашел возможность высказаться по проблеме, всколыхнувшей общество. Спасибо уполномоченному при Президенте РФ по правам ребенка Павлу Астахову, пославшему накануне лично господину Фурсенко телеграмму с предложением «начать масштабную работу по профилактике детских суицидов». Только тогда министр и подписал мгновенно облетевший все информагентства ведомственный пресс-релиз: «усилить внимание за психологическим состоянием детей», «провести родительские собрания», «объяснить ребятам ценность жизни». Но при том ни слова соболезнования семьям погибших.

Ну да ладно, от добра добра не ищут. По мнению Андрея Фурсенко, озвученному в коротком ответе на вопрос корреспондента ИТАР-ТАСС, «суициды во многом спровоцированы новой интернет-психологией: у людей есть ощущение, что можно нажать кнопку Еscape и получить очередную жизнь». И далее: «Министерство работает с психологами над тем, как в большей степени подготовить педагогов к общению с ребятами с учетом сегодняшней реальности».

Рассекреченные цифры
Прежде чем попытаться осмыслить причины, толкающие наших детей к последней черте, обратимся к статистике. Подростку, сколь это ни странно, очень трудно жить. Порой просто невыносимо. Не случайно именно этот возрастной рубеж, когда из «скорлупки» ребенка он «выскакивает» во взрослого человека, психологи называют одним из критических. Мало того, как свидетельствуют данные, российские подростки переносят этот самый кризис идентичности значительно хуже своих иноземных ровесников.

Специалисты подсчитали, что именно по самоубийствам среди молодежи в возрасте 15–19 лет Россия занимает малопочетное место лидера в Европе и одно из первых мест в мире (после Литвы, Южной Кореи, Казахстана, Беларуси и Японии). На 100 тысяч подростков у нас приходится 19,8 случаев суицида.

За последние 20 лет в нашей стране решили не жить 800 тысяч детей и подростков.

Всемирная организация здравоохранения установила критический уровень для такого рода человеческой агрессии, направленной против себя: 20 случаев на 100 тысяч. Его превышение свидетельствует о социальном неблагополучии в обществе. Теперь понятно, почему российские эксперты говорят об этой проблеме как о бедствии национального масштаба.

Недавно в Российском агентстве международной информации «РИА Новости» проходил круглый стол на тему, от которой мы стыдливо прятались на протяжении десятилетий. Заместитель директора Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского, профессор Борис Положий поделился следующими цифрами. Оказывается, у нас порядка двух тысяч школьников в год (около 150 в месяц) уходят из жизни по собственной воле. В среднем выходит, что каждые сутки трое подростков кончают с собой. И еще: на одно завершенное самоубийство приходится сто суицидальных попыток.

Двести тысяч потенциальных самоубийц — цифра поистине катастрофическая, а министр твердит свое: проведем собрания, что-то такое объясним восьмому «А» про ценность бытия, и жизнь наладится. Так просто?

При этом серьезные депрессивные состояния регулярно испытывают до 15 процентов учеников (данные, предоставленные сотрудниками МГППУ).

В чем же видят ученые люди причины печальной тенденции? Прежде всего в семье. Понятно, что в обстановке незримой семейной «холодной войны», ежедневной усталости и раздражения теплых контактов с юным поколением не установишь, мост через бездну недомолвок и равнодушия не возведешь. Взрослые выкладываются на работе, дома — поздний ужин, телевизор, Интернет. А дети?.. Что прикажете им делать в этой ситуации? Кому излить свои обиды, боли, комплексы и страхи? Особенно если «жестокость в семье за последнее десятилетие стала повальным явлением» (директор Центра исследования проблем воспитания, формирования здорового образа жизни, социально-педагогической поддержки детей Наталья Синягина).

«Приходите — разберемся…»
Взоры и размышления присутствующих закономерно обращались к школе. Но ни одного полпреда от образования в зале, по странности, не обнаружилось. Школа в очередной раз объявила себя вне игры, или, точнее, над игрой, сняв с себя ответственность за страшные ЧП. Так показалось многим беспристрастным наблюдателям. Хотя впору напомнить: судя по оставленным запискам девочек из Лобни, к трагедии их подтолкнули именно «частые пропуски школьных уроков». Плюс «давление учителей».

Конечно, слова о том, что «более половины самоубийств происходит из-за семейных конфликтов и неурядиц», звучали на круглом столе. И всё же, положа руку на сердце, согласимся, что в основе большинства семейных ссор лежат школьные проблемы, которые и становятся главной питательной средой, предметом и причиной конфликтов.

Судя по предварительным данным, за несколько часов до трагедии отец ушедшего от нас Саши Филипьева уличил его в краже мобильных телефонов у одноклассников. В этот же день мачеха Саши позвонила его классному руководителю Любови Чистяковой. «Я всего лишь сказала его мачехе, что мы завтра с вами разберемся, — рассказала Любовь Чистякова в интервью российскому телеканалу. — Приходите, говорю, часам к восьми. Ну и что тут такого?»

Не успела. Мальчик разобрался сам. Разбору полетов и школьных оценок в журнале и дневнике в присутствии близких, самых важных для него людей он предпочел выход в окно и полет в никуда.

— Разговор о целях и ценностях жизни (будь то в семье или учебном классе) категорически необходим, чтобы дети не зацикливались на оценках и баллах, — полагает Елена Дозорцева, руководитель лаборатории ГНЦ ССП имени В.П. Сербского.

Остается лишь понять: как, не отменяя «оценок и баллов», научить ребят… не обращать на них внимания? Не принимать так близко к сердцу?

— Школьная отметка подавляет память малыша, парализует его волю страхом, гонится за ним и повторяет: «Он плохой!», — убежден Шалва Амонашвили, знаменитый на просторах всего бывшего Советского Союза педагог-новатор. — Отметки изжили себя, тут нечего и обсуждать. Надо передать их в руки детей, заменив на самооценку. Как это мы и делаем в московской школе № 1715. Для меня это тот же термометр. Вот пусть и ставят себе его сами, консультируясь с учителями и родителями…

Историческая справка
Оказывается, вскоре после октябрьского восстания 1917 года по стране прокатилась черная волна гимназических самоубийств. Массовые похороны подростков привели наркома Луначарского к мысли издать указ об упразднении школьных отметок. И их упразднили. Целых 16 лет школа работала по отзывам учителей о детях (резюме, портфолио — так мы именуем их сегодня).

Лишь в сентябре 1935 года оценка была восстановлена в правах, и жизнь образования вновь покатилась по привычной пятибалльной схеме.

Заместитель директора Института стратегических исследований в образовании РАО, кандидат педагогических наук, координатор апробации ФГОС общего образования Ирина Логвинова о факторах повышенного риска, проблемах и дефицитах введения ФГОС.

— Ирина Михайловна, согласно правительственному «плану действий по модернизации общего образования на 2011–2015 годы», уже в этом году школы имеют полное право по мере готовности переходить на ФГОС основной школы. Вас это радует или тревожит? Ваши наблюдения за ходом системных изменений в школах уже позволяют определить «скользкие места» реформы, сопряженные с ней факторы повышенного риска?
— Однажды, еще в самом начале нашей работы по научно-методическому сопровождению ФГОС, один из руководителей школы на вопрос: «С чего вы начнете вводить стандарт?» —ни минуты не сомневаясь, тоном, не терпящим возражений, произнесла: «Первым делом я введу должность заместителя директора по ФГОС».

— Вы с этим не согласны?
— Категорически. Сегодня уже очевидно, что модернизация образования — это, как минимум, пять крупных направлений реформирования отрасли: от перехода на новые системы оплаты труда и аттестации кадров и до получения школами нового юридического статуса. Все эти направления на первый взгляд не связаны между собой, развиваются каждое в отдельности, ими занимаются разные специалисты. Помните басню о лебеде, раке и щуке? Каждый герой Крылова тянет в свою сторону, а общей цели у них вроде бы и нет. На самом деле (возвращаюсь к школе) она есть. Ибо стандарт — это, конечно же, задача, адресованная и школе, и обществу, а вовсе не отдельно взятому учительскому корпусу, бюрократическому профильному ведомству или тому же «заместителю директора по ФГОС».

Вольно или невольно низводя стандарт до уровня «еще одной» спущенной сверху кампании, очередного пункта в списке обязательных мероприятий, мы рискуем формализовать, свести на нет его универсальные возможности в качестве инструмента реформирования общества. Или, как говорили классики, мы можем потерять его народообразующую миссию. А ограничивая поле действия этого новаторского (не только для научной педагогики) национального проекта узковедомственными интересами и стенами, рискуем повторить печальный опыт своих многочисленных предшественников — реформаторов образования, которые забыли, для кого они работают.

Стоит напомнить: именно в стандарте заданы те ключевые результаты и критерии, по которым, собственно, и следует судить об уровне профессионализма учителя, скажем, при выплате ему стимулирующей надбавки по новой НСОТ. И по этим же критериям — о качестве преподавания, достигнутом всей школой, если речь идет о подписании соглашения с ее учредителем.

— Ну а с чего Вы сами на месте директора школы начали бы введение стандарта?
— С команды. Конечно, у хорошего директора она уже есть. Но разработка плана введения ООП потребует создания команды единомышленников не вообще, а именно по этому конкретному делу. Принцип отбора — не «преданность императору», а творчество, креативность, готовность к переменам.

Что же касается должности «дежурного по ФГОС» (назовем ее так), то это, пожалуй, самый типовой пример формализации, бюрократизации наших инноваций через создание очередных красивых вывесок и никому не нужных «параллельных» штатных единиц.

— В видеолекции на сайте издательства «Просвещение» вы говорите, что стандарт — этот тот редкий случай, который позволяет объединить усилия, таланты и ресурсы всего общества на благо детей. Такая формула объединения уже работает во многих регионах. В то же время зачастую этого не происходит. Почему?
— Мне кажется, что органы, занятые управлением в сфере образования, часто бегут впереди паровоза, тем самым отнюдь не содействуя включению учителей в процессы обновления школьных устоев. Мы называем этот феномен «опережающий контроль». Это еще один фактор риска при введении ФГОС, достойный самого пристального внимания региональных, а равно и федеральных властей. Школьные коллективы еще только-только приступают к освоению смысла нового стандарта, входят во вкус, осматриваются, постепенно привыкают к новым перспективам профессионального роста, которые несет в себе ФГОС, а к ним уже, глядишь, заторопились контролеры, управленцы со своими свежесозданными «мониторингами качества». Абсурд. Снова пошли проценты и отчетная документация, хотя учителей и без того трясет от всевозможных мониторингов.

Люди в такие минуты больше всего ждут помощи, поддержки, воодушевления. А получается, что их, наоборот, еще и сверху начинают подгонять и жестко инспектировать. Такой подход только отпугивает. Возникает риск дискредитации образовательной политики государства.

— То есть еще и поле семенами не засеяли, а по нему уже поехали тяжелые комбайны: собирают урожай…
— Совершенно верно. Психологическая настороженность людей — вещь чрезвычайно деликатная. Сейчас нужно не покладая рук трудиться именно в области создания в учительских умах и душах мотивации к глубоким переменам. Позиция учителя, его вера в успех и умение пользоваться свободой самореализации и поиска — главное, на что мы сможем опереться.

Следующий фактор риска связан с формальным участием родителей в реализации стандартов. Хотя давно известно и во всех законах зафиксировано, что они являются такими же равноправными участниками образовательного процесса, как учителя и дети, это почему-то никого не убеждает. К сожалению, ситуация складывается в последнее время таким образом, что родители превратились в откровенных оппонентов перемен. Во всяком случае, в СМИ они обвиняют школу и в неоправданных денежных поборах, и в перегибах с ЕГЭ, и в несъедобном ассортименте школьных столовых. Родители накопили очень много претензий к образованию.

Можно даже говорить отчасти об определенном кризисе доверия. Отсюда панические поиски школы для первоклассников, гипертрофированный страх за их здоровье и психологический комфорт. И всё это нужно учитывать, выстраивая диалог с семьей.

— Как же работают школы с родителями, объясняя им сущность стандарта?
— Я много раз задавала коллегам этот вопрос и все время слышала в ответ одно и то же: «Мы рассказываем о стандарте на родительских собраниях», «Мы вывешиваем эту информацию на стенде». Да, но стандарт написан профессиональным языком. Это деловой документ, требующий особых пояснений для «непосвященных».

Если родители прочтут его на стенде, пока ждут детей с занятий, то едва ли только лишь на этом основании вступят в ряды наших союзников. На родительском собрании много других проблем и тем для общих размышлений и согласований. Выход один: включение родителей в совместную с образовательными учреждениями творческую деятельность. Причем, если говорить о ФГОС начальной школы, то семейная общественность, как правило, охотно вовлекается в жизнь класса: найти общий язык с одним педагогом им проще, чем с пятью–семью учителями-предметниками. Поэтому очень важно, чтобы идеи стандарта, связанные с индивидуальными и коллективными проектами, с исследовательской работой, с организацией богато оркестрованной внеурочной детской жизни, не были забыты в подростковой школе, где проектная деятельность становится обязательной.

Научить ребят творчеству, дружбе, общению — вот поистине достойная задача для организаторов внеурочной деятельности в ходе создания в школе единой образовательной среды.

Самое главное: надо включать семью не столько в обсуждение наших профессиональных проблем, сколько в непосредственное решение задач, поставленных стандартом. И мы видели такие примеры в разных регионах, разных школах, когда дети вместе с родителями выращивают цветы, ведут за ними наблюдение. Или вместе собирают материалы к конференции, готовят выставку, газету.

В этом году в Якутии мне показали фильм о том, как дети, семи- и восьмиклассники, выполняли большой коллективный проект. Повод — подготовка к 9 Мая. Прежде всего ученики собрали материал о жизни героя-фронтовика, имя которого носит улица в их городе, потом вышли с камерой и микрофоном на эту самую улицу и расспрашивали горожан, что они знают о герое-земляке, чье имя они постоянно произносят всуе, но, увы, даже не ведают, чем, собственно, он знаменит. Мало того, подростки еще сняли фильм о нем. В итоге получилось целых две картины, и, по словам педагога, который подкинул им эту идею, «дети из этого проекта вышли другими». Взрослые, кстати, тоже. Нашлись среди них родители, которые объяснили юным операторам, как проводится видеосъемка, помогли техникой, обеспечили доступ к военным архивам. Это было общее творческое дело взрослых и детей, где роль организаторов с блеском исполнили великолепные учителя-профессионалы.

— В одном из своих выступлений, предостерегая педагогов от ошибок, совершенных в ходе апробации стандарта, Вы сказали: «Наши педагогические технологии, переходя из класса в класс, должны «взрослеть» вместе с детьми». Эта проблема, видимо, особо актуальна на переходе от младшей ступени к основной…
— Вы правы. Школа сегодня функционирует в условиях действия двух документов: собственно ФГОС и федерального компонента госстандарта, введенного приказом 2004 года. Эти документы идеологически разные. И здесь нас поджидает опасность изолированности внедрения стандарта в младших классах от всей остальной школы. Связано это с тем, что начальная школа идеи развивающего обучения воспринимает легче.

Как этот риск преодолеть, минимизировать? Очень важно, чтобы под руководством директора, завучей, муниципальных и школьных методистов уже сейчас учителя основной школы включались в осмысление этой проблемы. Как меняется образовательный процесс, учебники в начальной школе, на какие мы выходим результаты, как их проверяем. По заказу Минобрнауки наш институт участвует в проекте по доработке системы оценки качества начального образования. Апробируем КИМы по трем дисциплинам, готовим соответствующие задания. Их «премьера» ожидается в апреле в 21 регионе России. Так вот, мы требуем, чтобы к проверке этих работ в четвертом классе и их проведению обязательно привлекались учителя пятых–девятых классов. Чтобы они уже теперь увидели, что, собственно, проверяется на выходе из начальной школы в соответствии с ФГОС. А помогая оценить эти работы, заодно потихоньку учились их и разрабатывать.

Сейчас, в привычной нашей школе, «предметники» общаются между собой в рамках своего научно-методического объединения. В условиях же введения ФГОС эти объединения должны создаваться по параллели: учителя разных предметных областей должны советоваться, как им совместно выводить детей на новые (личностные и метапредметные) результаты.

— Ирина Михайловна, а как идет процесс освоения стандарта в целом по стране?
— Ситуация по регионам очень разная. Там, где налажена системная работа в плане подготовки к предстоящим переменам, дело идет менее болезненно. Это Челябинская, Омская, Вологодская, Самарская и Ленинградская области. А есть территории с высоким уровнем тревожности и страха. Впрочем, надеюсь, что до 2015 года мы эти проблемы одолеем.

11 марта 2012 года вступил в силу федеральный закон от 28 февраля 2012 года N 11-ФЗ «О внесении изменений в Закон Российской Федерации “Об образовании” в части применения электронного обучения, дистанционных образовательных технологий». За комментариями мы обратились к директору интернет-школы «Просвещение» Екатерине Латыповой

 — Екатерина Вадимовна, каковы предпосылки введения нового закона и что он нам дает?
— До принятия 11-ФЗ правового основания для дистанционного образования практически не было,  по крайней мере, в том виде, в котором это предполагает закон. Мы существовали в рамках пункта 5 статьи 32  Закона РФ «Об образовании» и приказа № 137 Министерства образования и науки, в которых разрешалось использование дистанционных образовательных технологий в образовательном процессе. На этапе лицензирования к нам предъявляли те же требования, что и к любой обычной школе. Принятый закон, естественно, предполагает развитие нормативной базы. Должны быть выработаны специальные требования к условиям прохождения лицензирования образовательных учреждений, использующих дистанционные образовательные технологии.

Закон «Об образовании» вводит понятие информационно-образовательной среды, которая включает в себя три составляющие: электронный ресурс, аппаратное программное обеспечение и кадровый потенциал. Последнее пока очень сложный вопрос, поскольку в утвержденном едином квалификационном справочнике до сих пор нет таких специальностей, как сетевой преподаватель, сетевой тьютор. Введение новых специальностей в учебные программы вузов и курсов повышения квалификации в учреждениях, занимающихся профессиональной подготовкой и переподготовкой работников сферы образования, является первостепенной задачей, поскольку специфика работы таких специалистов отличается  от работы обычных преподавателей.

Предпосылкой к принятию 11-ФЗ является и необходимость соответствовать требованиям времени. Дистанционное образование — это мировой тренд. Приоритетом становится личность ребенка, его запросы и запросы родителей (образовательные, личностные), которые предполагается реализовывать не массово, а выстраивая индивидуальную образовательную траекторию. Такой потенциал заложен в этот федеральный закон.

 — Не ждете ли Вы «волны» школьников после этих законодательных изменений?
— Это зависит от информирования семей о новом законе, от того, как будут себя позиционировать школы, насколько они умеют использовать такие технологии. Сегодня многие школы, которые заявляют, что работают в рамках дистанта, на самом деле всего лишь предоставляют некоторые дистанционные образовательные услуги. Зачастую это может быть просто пересылка заданий по электронной почте.

Мы уверены, что число учащихся дистанционно будет увеличиваться (тем более что устойчивый рост наблюдался на протяжении последних лет), но качественные и количественные прогнозы сегодня сделать тяжело.

 — Готовы ли сами педагоги к изменениям?
— Педагоги понимают, что образовательная среда, в которой они работают, кардинально, качественно изменилась. Консервативные подходы уже не срабатывают в новой образовательной ситуации, и становится очевидной необходимость изменить линию ведения образовательного процесса, уйти учителю от роли «носителя и транслятора знаний» и стать координатором образовательного процесса ребенка.

 — Но ведь все это можно сделать и в обычной школе…
— В обычной школе тяжело организовать индивидуальное обучение каждого ребенка. В рамках 45 минут и с 25 учащимися это невозможно выполнить хотя бы потому, что все изучают один и тот же параграф, выполняют одно и то же задание. А с помощью дистанционных образовательных технологий и того ресурса, который может быть заложен в информационно-образовательную среду, можно выстроить «веточки» каждому ребенку, что мы и делаем.

 — Необходимо ли учителям дистанционной школы дополнительное образование?
— Здесь я дам двойной ответ. Если учитель владеет современными информационными технологиями, ему будет не сложно включиться в этот процесс. Но мы должны помнить, что педагогика предполагает владение определенными педагогическими технологиями. Необходимо переложить педагогическую технологию на ИКТ-составляющую или включить ИКТ-составляющую в ту технологию, которая учителю уже известна. Этому мы обучаем на дополнительных курсах.

 — С какого возраста можно обучаться в интернет-школе?
— С первого класса, — у нас есть лицензия на начальное дистанционное образование. Ребенок и его родители получают доступ к образовательному ресурсу, и к каждому ученику прикрепляется личный учитель. Ребенок изучает те же предметы, что и в школе, только нет парт и прочих школьных атрибутов. Нет у нас и таких понятий как «класс» или «урок», — доступ к ресурсу у ученика есть всегда. На каждом этапе включается преподаватель и по мере необходимости корректирует образовательный процесс, рекомендует ученику дополнительный материал для изучения.

 — А если малыш еще не умеет читать?
— Очень важно отметить, что в ресурсе озвучен учебный материал. Каждое занятие содержит очень много интерактивных заданий, которые развивают и мелкую моторику рук, и потребность в получении знаний, желание узнать что-то новое и свои знания применить.

— Как у вас решается задача социализации ребенка?

— Социализация предусматривает не только общение, которое неразрывно присутствует и в дистанционном обучении. Например, сетевой учитель может организовать интегрированное занятие, где группа, например, из пяти человек работает над темой, выполняет задания, и каждый может высказывать свое мнение, а в итоге выдать какой-то продукт. Групповое взаимодействие также возможно в видеоконференциях или при совместном просмотре и последующем комментировании фильмов, решении интерактивных заданий.

Социализация предусматривает умение делать выбор, принимать решение, а значит и нести ответственность за принятое решение. Дистанционное обучение развивает эту важную компетенцию. Дружественная информационно-образовательная среда реально предоставляет множественный выбор собственной стратегии в обучении, с учетом уникальных образовательных запросов, индивидуального темпа работы, удобных временных рамок.

 — А в каких случаях дистанционное обучение предпочтительней?
— Часто дистанционную школу выбирают семьи, которые находятся за границей (например, в длительной командировке). И для них дистант — это прекрасная возможность продолжить образование ребенка. В школе учатся не только ребята, которые успешны и уже в юном возрасте достигли высоких результатов в спорте, искусстве или изучении отдельных предметов, но и ребята, которые в силу психофизических особенностей или состояния здоровья испытывают дискомфорт в посещении обычной школы и обучении в навязанной образовательной среде.

Родители, доверяющие обучение интернет-школе, доверяют и своему ребенку в том, что он может сам организовывать свое время, что он будет проходить ресурс без дополнительного контроля учителя в классе. В то же время родитель принимает на себя роль домашнего менеджера образования: помогает ребенку прогнозировать и выстраивать ближайшую и дальнейшую перспективу обучения, совместно с  тьютором и педагогом-психологом школы составляет его учебный план.

 — Родители участвуют в составлении учебного плана?
— Да, и здесь у нас получается некоторый неявный контроль с нашей стороны, когда мы видим, что было и что не было изучено. Это видит и преподаватель, и ребенок, который за каждый пройденный материал получает отметку с комментарием и рекомендациями. И родитель, зная учебный план ребенка, может посмотреть, что было пройдено. Внешнего надзора («необходимо сделать», «ты не успел сделать, и тебе опять “два”»), конечно, нет — здесь всё очень гибко и выстроено для ребенка: всё, что он хочет изучить, мы поддерживаем. Это раскрывает его возможности.

 — Ребенку нужен учебник или все задания и материалы есть в интернет-школе?
— В нашей школе в учебниках нет необходимости, так как ресурс содержательно покрывает объем любого учебника по предмету, одобренного и допущенного министерством образования РФ. Но в то же время мы, по желанию родителей и учащихся, предоставляем учебную литературу. Если глаза от компьютера устали, ученик может взять обычный учебник и заниматься по нему.

 — Существуют ли временные ограничения работы ученика за компьютером?
— Здесь нельзя точно сказать, для каждого ребенка это время индивидуально. Многое зависит от того, как предполагается проходить курс. Кто-то предпочитает пройти два года за один, и тогда, естественно, время, проводимое за компьютером, увеличивается. Но предусмотрен минимум непрерывной работы на компьютере: в начальной школе это 20, в основной до 30 минут, в старшей школе — до 45 минут.

 — Кто разрабатывает образовательные ресурсы «Телешколы»?
— Информационно-образовательная среда создана самой «Телешколой», у нас есть патент на этот продукт. Авторами ресурса являются ведущие авторов учебников РФ, и курс по каждого предмету учебного плана прошел экспертизу на высоком уровне. Ресурс разработан в соответствии с ФГОС для начальной и основной школой и федеральным государственным требованиями для старшей школы (поскольку ФГОС старшей школы пока еще не принят).

Объем, заложенный в программе, установлен как минимум. Но ресурс изначально избыточен, это не учебник, который ограничен количеством страниц, а пул знаний, где ученик проходит свой образовательный путь. Этот путь может совершенно не совпадать с обязательным минимумом, получаемым всеми. Эти дополнительные «наросты» совершенно отличаются у ребят, и только так можно выстроить индивидуальную траекторию каждого учащегося в зависимости от его потенциала.

850 школ, 18 000 учащихся

О том, что такое «Телешкола» сегодня, рассказывает ведущий специалист Центра комплексных программ НП «Телешкола» Эльвира Щедрова.

Система дистанционного обучения «Интернет-школа “Просвещение”» внедрена и эффективно используется в системе общего образования в 11 субъектах РФ. Около 18 тысяч учащихся 1-11 классов из 850 образовательных учреждений проходят дистанционное обучение с использованием функционального и образовательного ресурса НП «Телешкола». Более 1900 региональных учителей осуществляют образовательный процесс в рамках основного и дополнительного образования. С помощью нашей системы в регионах реализуются проекты, обеспечивающие доступность качественного образования вне зависимости от места проживания школьников: «Технология дистанционного обучения на уроке», «Малокомплектные школы», «Удаленные школы», «Профильная школа», «Дети с ограниченными возможностями здоровья», «Подготовка к ЕГЭ».

В ходе реализации федерального проекта по модернизации региональных систем общего образования в этом учебном году в 7 субъектах РФ созданы региональные центры дистанционного обучения, на базе которых на региональных серверах установлена единая информационно-образовательная среда «Интернет-школа “Просвещение”».

С Республикой Татарстан, Хабаровским краем, Тамбовской областью, Ханты-Мансийским автономным округом – Югрой мы сотрудничаем на протяжении несколько лет. В этом году нашими партнерами стали Новосибирская область, Республика Хакассия и Ярославская область.

Хочу также отметить Пермский край и Челябинскую область, наших давних партнеров по федеральному проекту «Информатизация системы образования». Сейчас дистанционное обучение в этих регионах ведется с московского сервера, но на будущий год планируется развернуть информационно-образовательную платформу «Интернет-школа “Просвещение”» на региональных серверах.

На вопросы «Просвещения» отвечает Шамиль Идиатуллин (псевдоним Наиль Измайлов) — автор фольклорно-мистического романа «Убыр», вошедшего в шорт-лист Всероссийского конкурса на лучшее литературное произведение для детей и юношества «Книгуру».

Узнав о тематике предстоящей беседы, Шамиль сразу поспешил оговориться, что не является специалистом в педагогике, подростковой психологии, книжном бизнесе и литературоведении: «Я просто родитель, читатель и немного литератор, потому буду говорить сугубо о личностном, возможно, неправильном и дилетантском понимании проблем».

– У современных детей слишком много «воспитателей» — телевидение, интернет… книга — явно не из первых. Как можно изменить эту ситуацию?
– У нормального ребенка, успевшего выйти из возраста жадного первооткрывательства, обычно наблюдается два самых сильных желания: быть героем и получать удовольствие. Понятно, одно вытекает из другого. Добиваться того, чтобы способы выполнения этих желаний обеспечивали гармоничное физическое, умственное и психологическое развитие ребенка, довольно сложно, но это необходимо — постоянно, исподволь и лучше всего собственным примером. Ребенок твердо знает, что нет ничего вкуснее шоколада, сосисок и жареной картошки, нет ничего круче видеоигр и ничего более чарующего, чем болтовня в соцсетях. Никакие слова, угрозы или пытки не убедят нормального ребенка, что мясо с овощами вкуснее, бассейн полезнее, а хорошая книга увлекает больше, чем все вместе взятые игры. Убедить в этом может только позитивный и постоянный пример — в первую очередь родителей. Именно родители должны быть образцовыми героями и мастерами здоровых удовольствий.

При этом против среднестатистического родителя или наставника борются мощнейшие противники в лице не только миллионоголовой индустрии развлечений, но и в первую очередь собственной изматывающей работы, когда уже нет дела до того, чем занимается отпрыск, жуя сэндвич. Не капризничает — и ладно. Но если ежедневно не биться, не показывать ребенку чарующий мир чтения с такими приключениями, каких ни в одном Диснейленде не встретишь, то не надо удивляться, что вместо сына или дочери у нас выросла приставка к компьютеру.

– А как привить детям любовь к хорошей литературе, если классика, которая часто навязывается в школе, вызывает у детей отторжение?
– Во-первых, надо пытаться опережать школу. «Сказка о царе Салтане» (с правильными картинками — Дехтерева, например), прочитанная мамой вслух в три годика, в семь лет уже не будет восприниматься с ужасом, как бы занудно ее ни проходили и не заставляли зубрить.

Во-вторых, даже отторжение может оказаться полезным, как инструмент познания. Устал школьник от Некрасова или Щедрина, которыми «училка выносит мозг третью неделю», — так пусть обоснует классическими и неклассическими примерами, хоть из рэпа, кого на самом деле следует изучать в школе. Даже поверхностное сопоставление, если оно выполняется корректно и доброжелательно, может оказаться весьма полезным. Жаль, что на такие эксперименты мало у кого хватает времени и терпения…

–Как обстоят дела с детской и подростковой литературой на рынке?
– Насколько я могу заметить, детской литературы на рынке куча — это как раз наиболее востребованный и наименее скоропортящийся сегмент. Любая взрослая книга, даже относящаяся к классике, должна распродаваться почти мгновенно, иначе подлежит уценке и списанию. А детские книги в основной массе — безоговорочные лонгселлеры, они спокойно дожидаются своего покупателя и год, и три.

Другое дело, что именно эта выигрышная позиция резко сдвинула полушария и издателям, и писателям. В советское время детлит был очень разным, иногда довольно слабым, но тезиса «для детей следует писать так же, как для взрослых, только лучше» оспаривать никто не смел. А наступившая эпоха как-то резко убедила издателей в том, что детки — они маленькие и глупенькие, и книжки для них должны быть соответствующие. Самое удивительное, что с этим охотно согласились и родители, которые принялись добровольно и, главное, за собственные деньги потчевать родных чад вопиющей слащавой халтурой. В результате самым издаваемым детским писателем России полтора десятка лет был автор строк «У меня есть кукла Барби, золотых волос полна!».

Такое ощущение, что во всех секторах детского книгоиздания количество решило победить качество: иллюстрации убогие, редактура нулевая, переводы вредительские, зато число релизов по сравнению с прошлым годом выросло вдвое — ура! Достаточно вспомнить российскую судьбу «Гарри Поттера», который не только бестселлер и сенсация глобального масштаба, но и в целом очень умное, талантливое и серьезное явление. У нас цикл год за годом выходил в издевательски скверном переводе с уродливой мазней на обложке. В итоге я, например, до недавнего времени был убежден, что эпос про Гарри — это очередное надувательство наивного читателя. Потом не выдержал и посмотрел исходники: прочитал первую книгу в оригинале (что следует считать полноценным чудом, поскольку английский я усваивал в зрелом возрасте по самоучителям и до сих пор толком не знаю), теперь готовлюсь ко второму тому. Понятно, что отмеченный феномен легко объясняется различными финансовыми и житейскими причинами. Но за литературу и за детей все равно обидно и грустно.

Ситуация потихоньку исправляется: ширится круг издателей, которые делают ставку на качество и активно занимаются переизданием старых и подтягиванием новых мастеров. Конкурсы во главе с «Книгуру» понемногу, но рихтуют массовые вкусы. Да и Корней Чуковский всё активней, хоть и с переменным успехом, бьется за первое место в списке самых издаваемых детских писателей — а Александр Пушкин за прошлый год поднялся с 12-го на 5-е место. В общем, есть во что верить, и есть за что бороться.

–Каковы сейчас общие тенденции в детской и подростковой литературе?
– Детям я всю жизнь пытался подсовывать собственных фаворитов вроде Гайдара, Крапивина и Томина, а за новинками, за редкими исключениями, не следил. К редкому исключению относится, например, прекрасный писатель Павел Калмыков, который четверть века назад прославился блестящей сказкой «Школа мудрых правителей», а потом надолго замолк. Я нескромно горжусь тем, что смог выкурить его из глухого подполья, и с помощью друзей поспособствовал переизданию сказки под названием «Королятник», выпуску, пусть и мизерным тиражом, отличной повести «Ветеран Куликовской битвы», а также скорому выходу прекрасной сказки «Лето разноцветно-косолапое» (она же «Разноцветные пионеры», она же «Разноцветные медвежата»).

В этом году я нечаянно попал в финал национального конкурса детской книги «Книгуру» и решил воспользоваться этим поводом, чтобы познакомиться с лучшими актуальными образцами детской литературы. Глубокого погружения не получилось, просто времени не хватило — но мне повезло: первая же прочитанная книга «перепахала» меня так, что я бросился всем про нее рассказывать и заставлять читать. Это военный роман Эдуарда Веркина «Облачный полк», который в итоге стал победителем конкурса. Очень жесткий, умный, сердечный и горький текст, и к тому же захватывающе интересный. Естественно, я бросился проверять предыдущие книги Веркина, и обнаружил, что их немало и сделаны они весьма мастеровито, но большей частью относятся к коммерческой детской литературе, которая собирается из шаблонов и играет как раз на поле сериалов, блокбастеров и компьютерных игр.

Потому общие тенденции в подростковой литературе я представляю себе не очень хорошо, но тенденцию, в рамках которых гениальный сказочник десятилетиями дожидается изданий, а гениальный романист пишет 47-ю часть межавторских «лучших ужасов», считаю вражеской и совершенно тупиковой.

–Какие необходимые составляющие должны присутствовать в детской книге? В чем ее особенности и отличия от «взрослой» книги?
– Тезис «как взрослая, только лучше», я уже поминал. Детская книга должна захватывать и заставлять задуматься, но, в отличие от взрослой, она должна еще и учить. Причем не напрямую, а тихой сапой, и не арифметическим правилам или способам добывания огня в сыром лесу, а особенностям жизни, с которыми приходится сталкиваться человеку. Впрочем, и наука добывания огня в сыром лесу — вещь небесполезная.

–Книга может лечить, а может калечить: чего ни в коем случае не должно быть в детской книге?
– «Ни в коем случае» — все-таки слишком жесткая формулировка. Художественная литература сильна как раз своей безоговорочностью и пристрастием к проламыванию самых мощных правил. Легко сказать «не должно быть секса, насилия и глумления над святынями» — пойди с этим поспорь — но ведь именно такие бесспорные истины являются прикрытием для погромов и победы казенного дурновкусия. Не должно быть секса — значит, любые чувства долой, не должно быть насилия — значит, не пишем про войну и хищных животных, ну и так далее. У школы жизни довольно жесткая программа, а литература как раз позволяет заменить особенно суровые практические занятия теоретическими семинарами. Главное — чтобы жесткость вводилась в текст не жесткости ради, а для того, чтобы читатель увидел позитивное решение.

Вранья в детских книгах не должно быть — это точно. Честность — лучшая политика. И если есть вещи, о которых сказать нельзя, лучше оговорить это сразу, а не городить розовую ширму.

– А как общаться с подростками? на их же языке? не навредит ли это в воспитательном плане?
– Только на их языке и нужно. Во-первых, иной подросток другого языка и не поймет, Во-вторых, любой язык, в том числе подростковый — безразмерное явление, в котором наряду с дурацкими междометиями обнаруживаются лексические и энергетические шедевры. Задача писателя — показать читателю универсализм инструмента. Но, естественно, всякий инструмент хорош в меру и в наборе с другими инструментами. Книжка, целиком написанная на подростковом сленге, будет выглядеть хорошо лишь первые десять страниц, потом наскучит.

– Экранизации детских книг приносят больше пользы или вреда? Ведь легче посмотреть, нежели прочитать…
– Вреда от экранизаций я не вижу, а польза очевидна. Конечно, дурная экранизация хорошей книги вызывает, мягко говоря, досаду, но книга от этого не перестает быть хорошей. При этом любая экранизация вызывает ураганный интерес к первоисточнику. «Обитаемый остров» Бондарчука, по-моему, смотреть невозможно в принципе, — зато какую армию новых читателей он привлек к замечательной повести Стругацких. А голливудские и особенно бибисишные вольные экранизации рассказов про Холмса стали поводом для масштабного переиздания Конан Дойла — дети рьяно принялись знакомиться, а взрослые перечитывать. Это же здорово!

С другой стороны, дурной книге никакая экранизация не повредит.

Литература все-таки вписалась, пусть невольно, в индустрию развлечений, которая сейчас делает ставку на мультиформатность. Фильмы, саундтреки, книги и компьютерные игры умело дергают потребителя за нежные места, заставляя знакомиться со всеми форматами. Вот и славненько…

– Как родилась идея романа «Убыр»?
– Сошлись несколько факторов — давняя любовь к сказкам вообще и татарскому фольклору в частности, размышления и страхи, которые терзают меня как всякого отца и сына, и убежденность в том, что удивительное рядом, а не в кельтских холмах или сопках Маньчжурии. Мне всегда особенно интересно было читать книги, действие которых происходит здесь, сейчас и с людьми, на место которых я могу поставить себя — соответственно, писать я предпочитаю именно такие книги.

– Ваша книга вызвала много обсуждений, в том числе в среде детского жюри. что вам дали комментарии ребят?
– Радость в чистом виде. Я убежден, что «Убыр» — не детская книга и не хоррор, это просто страшноватая книга о жизни и смерти, предназначенная для взрослого читателя, но в целом понятная и подростку старше 14 лет. Комментарии детского жюри «Книгуру» лишний раз меня убедили и в том, что для ребят помладше это просто противность непонятная, и в том, что нормальный подросток, достигший, по-старорежимному говоря, комсомольского возраста, вполне способен понять и оценить большую часть смыслов, в том числе скрытых.

В общем, что бы ни говорили скептики, у нас выросло отличное поколение юных читателей. И оно достойно отличных книг. Так что всем нам придется здорово постараться.

В соответствии с «Планом действий по модернизации общего образования на 2011–2015 годы», утвержденным распоряжением Правительства от 7 сентября 2010 года, c 1 сентября 2012 года все российские школы по мере их готовности могут осуществлять переход на ФГОС основного общего образования.

Об особенностях введения ФГОС ООО рассказывает заместитель директора Института стратегических исследований в образовании, кандидат педагогических наук, заслуженный учитель Российской Федерации Любовь Феденко.

Особенности введения ФГОС ООО я бы разделила на две составляющие: обусловленные спецификой самого стандарта и связанные с системными изменениями, происходящими либо вовне, либо в самой системе образования.

Ведущие принципы ФГОС — принципы преемственности и развития. Стандарт для каждой ступени общего образования содержит личностный ориентир — портрет выпускника соответствующей ступени. Позиции, характеризующие ученика основной школы, — это преемственная, но углубленная и дополненная версия характеристики выпускника начальной школы. Как пример: выпускник начальной школы — владеющий основами умения учиться, способный к организации собственной деятельности, выпускник основной школы — умеющий учиться, осознающий важность образования и самообразования для жизни и деятельности, способный применять полученные знания на практике. Кроме того, в младшем звене необходимо научиться самостоятельно действовать и отвечать за свои поступки перед семьей и обществом, в среднем звене — быть социально активным, уважать закон и правопорядок, уметь соизмерять свои поступки с нравственными ценностями, осознавать свои обязанности перед семьей, обществом, Отечеством.

Конечно, в портрет выпускника основной школы добавлены направления и компоненты, определяемые целями основной ступени образования и возрастными особенностями ученика, например: осознание им ценности труда, науки и творчества; умение ориентироваться в мире профессий, понимание значения профессиональной деятельности для человека.

Преемственность и развитие реализуются в требованиях к результатам освоения основных образовательных программ. Этот компонент стандарта мы считаем ведущим и системообразующим. Формируя эту составляющую, разработчики проекта руководствовались тем, что новые образовательные стандарты — это переход от освоения обязательного минимума содержания образования к достижению индивидуального максимума результатов. Сформированные как социальный заказ цели образования трансформируются в требования к результатам, а после их конкретизации и операционализации — в планируемые результаты.

Требования к результатам представлены описанием предметных, метапредметных и личностных результатов и конкретизируются в примерных основных образовательных программах в виде планируемых результатов по учебным предметам, результатов освоения междисциплинарных программ (программы развития универсальных учебных действий, программы «Работа с текстом» и другие).

Нормативное обеспечение

• Национальная образовательная инициатива «Наша новая школа».
• План действий по модернизации общего образования на 2011–2015 годы.
• ФЦПРО на 2011–2015 годы.
• Постановление Правительства РФ от 31 мая 2011 года № 436 «О порядке предоставления в 2011–2013 годах субсидий из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации на модернизацию региональных систем общего образования».
• Приказ Минобрнауки России от 24 декабря 2010 года № 2080 «Об утверждении федеральных перечней учебников, рекомендованных (допущенных) к использованию в образовательном процессе в образовательных учреждениях, реализующих образовательные программы общего образования и имеющих государственную аккредитацию, на 2011/12 учебный год».
• Приказ Минобрнауки России от 14 декабря 2009 года № 729 «Об утверждении перечня организаций, осуществляющих издание учебных пособий, которые допускаются к использованию в образовательном процессе в имеющих государственную аккредитацию и реализующих образовательные программы общего образования образовательных учреждениях».
• Приказ Минобрнауки России от 13 января 2011 года № 2 «О внесении изменений в перечень организаций, осуществляющих издание учебных пособий, которые допускаются к использованию в образовательном процессе в имеющих государственную аккредитацию и реализующих образовательные программы общего образования образовательных учреждениях».
• Федеральный закон от 8 мая 2010 года № 83ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений».
• Приказ Минобрнауки России от 24 марта 2010 года № 209 «О порядке аттестации педагогических работников государственных и муниципальных образовательных учреждений».
• Приказ Mинздравсоцразвития России от 26 августа 2010 года № 761н «Об утверждении Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих».
• Приказ Минобрнауки России от 4 октября 2010 года № 986 «Об утверждении федеральных требований к образовательным учреждениям в части минимальной оснащённости учебного процесса и оборудования учебных помещений».
• Постановление Главного государственного санитарного врача РФ от 29 декабря 2010 года № 189 «Об утверждении СанПиН 2.4.2.282110 «Санитарноэпидемиологические требования к условиям и организации обучения в общеобразовательных учреждениях».
• Приказ Минобрнауки России от 28 декабря 2010 года № 2106 «Об утверждении федеральных требований к образовательным учреждениям в части охраны здоровья обучающихся, воспитанников».

Если под метапредметными результатами в начальной школе мы подразумеваем освоенные универсальные учебные действия, ключевые компетенции и межпредметные понятия, то в среднем звене мы добавляем способность использовать их в учебной, познавательной и социальной практике, самостоятельно планировать, осуществлять учебную деятельность, строить индивидуальную образовательную траекторию.

Особенности итоговой оценки достижения планируемых результатов
Предметом итоговой оценки является достижение предметных и метапредметных результатов, необходимых для дальнейшего продолжения образования. При итоговом оценивании учитывается сформированность умений выполнения индивидуальных проектов. Итоговая оценка формируется из двух составляющих: результатов промежуточной аттестации (с учетом накопленной оценки — портфеля достижений или портфолио) и государственной (итоговой) аттестации выпускников. Причем первая составляющая свидетельствует о динамике индивидуальных достижений учащегося, а вторая — фиксирует не только знания, умения, навыки, но и уровень освоения основной образовательной программы, в том числе основных способов действий, способность к решению учебно-практических и учебно-познавательных задач.

Требования к структуре основной образовательной программы основного общего образования — преемственность и развитие
Все компоненты основной образовательной программы основного общего образования (далее — ООП) распределены по трем разделам: целевому, содержательному и организационному. Первый раздел включает планируемые результаты освоения обучающимися ООП и систему оценки их достижения. В содержательном разделе программа развития универсальных учебных действий (которая присутствовала также в ФГОС начальной ступени) дополняется вопросами формирования компетенций в области ИКТ, учебно-исследовательской и проектной деятельности. В соответствии с целями основной ступени образования и возрастными особенностями обучающихся в программу воспитания и социализации дополнительно включены профессиональная ориентация, а также формирование экологической культуры и культуры здорового безопасного образа жизни. Организационный раздел содержит учебный план и совершенно новый материал — систему условий реализации ООП в соответствии с требованиями стандартов.

Соотношение обязательной части и части, формируемой участниками образовательного процесса, для ФГОС начального общего образования 80% к 20%, для основного общего образования — 70% к 30%. Часть, формируемая участниками образовательного процесса, предусматривает в стандарте основной школы возможность введения учебных предметов, курсов, обеспечивающих различные запросы обучающихся (в том числе этнокультурные), а также реализацию индивидуальных проектов и внеурочную деятельность. Рефреном через весь стандарт основного общего образования проходят такие позиции, как: индивидуализация процесса образования, проектирование и реализация индивидуальных образовательных траекторий и учебных планов, что полностью поддерживается проектом нового закона «Об образовании в Российской Федерации».

Документы федерального значения, которыми необходимо руководствоваться при введении ФГОС ООО

Примерные основные образовательные программы начального и основного общего образования.
Инструктивно­-методические письма Департамента общего образования Минобрнауки России:

• О введении федеральных государственных образовательных стандартов общего образования (от 19.04.2011 № 03255);
• Об организации внеурочной деятельности при введении Федерального государственного образовательного стандарта общего образования (от 12.05.2011 № 03296);
• Разъяснения по применению Порядка аттестации педагогических работников государственных и муниципальных образовательных учреждений (от 18.08.2010 № 0352/46 и от 15.08.2011 № 03515/59);
• О методике оценки уровня квалификации педагогических работников (от 29.11.2010№ 03339);
• Рекомендации по оснащению общеобразовательных учреждений учебным и учебно-лабораторным оборудованием, необходимым для реализации Федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования, организации проектной деятельности, моделирования и технического творчества обучающихся (приложение к письму Минобрнауки России от 24.11.2011 № МД1552/03).

Модельная методика формирования системы оплаты труда и стимулирования работников государственных образовательных учреждений субъектов Российской Федерации и муниципальных образовательных учреждений.
Модельная методика введения нормативного подушевого финансирования реализации государственных гарантий прав граждан на получение общедоступного и бесплатного общего образования.

Требования к условиям реализации ООП представлены пятью компонентами: информационно-методическим, материально-­техническим, финансово-­экономическим, кадровым и психолого-­педагогическим обеспечением. Добавлен только последний компонент, остальные составляющие аналогичны стандарту начального образования, однако в каждом компоненте есть новые позиции. Так, кадровые условия приведены в соответствие с новым порядком аттестации педагогических работников: соответствие уровня квалификации работников образовательного учреждения требованиям, предъявляемым к квалификационным категориям (первой или высшей), а также занимаемым ими должностям, устанавливается при их аттестации. Непрерывность профессионального развития педагогических работников должна обеспечиваться освоением дополнительных профессиональных образовательных программ в объеме не менее 108 часов и не реже одного раза в пять лет.

Требования к финансово-­экономическим условиям приведены в соответствие с законом № 83-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений». В стандарте дано определение норматива финансового обеспечения муниципальных образовательных учреждений (далее — ОУ) на одного обучающегося (регионального подушевого норматива финансового обеспечения). Зафиксировано, что норматив включает затраты рабочего времени педагогических работников на аудиторную и внеурочную деятельность и должен обеспечивать соответствие условий требованиям стандарта. Всё, что нужно для реализации ООП с точки зрения финансово-­экономического обеспечения, в ФГОС ООО зафиксировано.

Внешние условия и факторы, определяющие особенности введения ФГОС ООО
Завершается подготовка закона «Об образовании в Российской Федерации», применительно к каждому образовательному учреждению будет введен в действие закон № 83-ФЗ, прием образовательных учреждений к новому учебному году будет осуществляться в соответствии с новыми СанПиНами; продолжается реализация постановления правительства РФ от 31 мая 2011 года № 436 «О порядке предоставления в 2011–2013 годах субсидий из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации на модернизацию региональных систем общего образования».

Проект закона «Об образовании в Российской Федерации»: изменения, поддерживающие ФГОС
Хочу обратить внимание читателей на те позиции в проекте закона, которые, на мой взгляд, содержательно поддерживают ФГОС ООО:

• возможность выбора учебных курсов как в ОУ, так и вне его (внешкольные ОУ, учреждения культуры, спорта);
• аккредитация, направленная на содержательную оценку образовательных программ, а не на присвоение статусов;
• нормативно-подушевое финансирование, гибкие финансовые механизмы (целевое финансирование, программы развития, образовательное кредитование и так далее);
• учет особенностей получения образования детьми с ограниченными возможностями здоровья;
• дистанционное образование и сетевое взаимодействие как расширение возможностей индивидуальных образовательных программ;
• оценка качества образования — переход от распределения статусов к содержательной оценке результатов образования;
• общественное участие — расширение полномочий, наличие компетенций.

Вызовы и проблемы, на которые при введении стандартов необходимо обратить особое внимание и которых нужно постараться избежать
Сегодня во многих ОУ наблюдается так называемое образовательное неравенство — значительное отставание слабых групп учащихся от наиболее успешных. К великому сожалению, следует признать, что становится тенденцией двойной негативный отбор педагогических кадров: не лучшие выпускники школ приходят в педагогические вузы, а самые успешные выпускники вузов не возвращаются в школу. По данным международных исследований, только 5% студентов­ математиков планируют работать в школе. Не развивается система внешкольного образования: в настоящее время немногим более 20% детей занимаются дополнительно по бесплатным программам. Хочу также отметить, что зачастую сеть ОУ в регионах не соответствует особенностям расселения, а содержание и формы образования — изменившимся запросам населения. Начатые в регионах реформы не получают институциональных завершений.

Какие системные задачи необходимо решить при введении ФГОС ООО, чтобы избежать рисков имитации деятельности
Прежде всего необходим новый подход к системе повышения квалификации учителя (об этом в последнее время очень много говорится). Сегодня требуется педагог, способный овладеть технологиями, обеспечивающими индивидуализацию образования, достижение планируемых результатов, педагог, мотивированный на непрерывное профессиональное совершенствование, инновационное поведение.

Качественное образование невозможно без создания новой образовательной среды (в том числе сетевой, межбюджетной, межведомственной), без организации и осуществления образовательного процесса, обеспечивающего формирование у выпускников компетенций, соответствующих требованиям ФГОС, без создания эффективных систем оценки качества образования, в том числе оценки индивидуальных достижений учащихся. Должна завершиться трансформация механизмов финансирования — эти механизмы еще не запущены в полной мере.

Задачи, стоящие перед регионами
В первую очередь схематично остановлюсь на нормативном обеспечении. На данном этапе очень важна работа по созданию нормативных правовых актов, регламентирующих:

• финансовые и организационные механизмы взаимодействия ОУ с УДОД для реализации вне-урочной деятельности;
• расчет нормативов финансирования, формирование муниципальных заданий;
•  модернизацию системы повышения квалификации и проведение аттестации кадров;
• сетевой образовательный процесс, дистанционное образование, реализацию индивидуальных образовательных программ;
• внедрение новых организационно-правовых форм ОУ;
• проведение мониторинга готовности ОУ к введению и реализации ФГОС ООО.

Кроме того, необходима разработка региональной модели системы оценки качества образования, включающей результаты освоения основных образовательных программ.

Говоря о задачах и проблемах регионального уровня при введении стандарта, хочется еще раз остановиться на финансово-­экономическом обеспечении. Всем понятно, что в настоящее время непременным условием введения ФГОС ООО, а в дальнейшем и ФГОС старшей ступени образования является совершенствование финансово-­экономических механизмов. Вот те позиции, которые подлежат обновлению и разработке:

• обновление методики расчета размера субвенций муниципальным образованиям, разработка и введение муниципальных нормативов;
• создание (закрепление, отработка) методики расчета величины и структуры учебных расходов в подушевом нормативе;
• формирование (закрепление, отработка) финансовых механизмов развития инфраструктуры, учет в структуре подушевого норматива;
• закрепление на всех уровнях оптимальной структуры ФОТ в ОУ;
• доведение средств по нормативу до всех без исключения школ региона;
• разработка модели перехода и деятельности ОУ в новых организационно-правовых формах;
• разработка методики формирования перечня базовых и государственных услуг;
• разработка моделей привлечения инвестиций в сферу образования.

Финансовые условия: основные критерии готовности ОУ к введению ФГОС ООО
Финансирование ОУ в части оплаты труда и учебных расходов осуществляется в расчете на одного ученика по нормативу. В структуру норматива включено обеспечение создания условий для реализации ФГОС ООО. В «Положение об оплате труда» включен пункт о распределении стимулирующей части заработной платы в зависимости от результата. В базовую часть оплаты труда учителей ОУ введены механизмы оплаты урочной и внеурочной деятельности. В норматив финансирования ОУ включена оплата часов внеурочной деятельности.
Финансовое обеспечение ОУ на содержание недвижимого имущества и особо ценного движимого имущества осуществляется согласно нормативу, принятому на уровне муниципалитета.

Продолжая разговор о задачах регионального уровня, еще раз остановлюсь на кадровом обеспечении, хотя руководители органов образования на местах прекрасно знают проблемы этого направления и понимают, с какими сложностями придется столкнуться при модернизации системы повышения квалификации кадров. Это проектирование и внедрение новых организационных моделей, разработка и введение новых финансово­экономических механизмов (направление средств в ОУ, учителю, влияние ПК на зарплату), разработка и введение нового содержания ПК, создание стажировочных площадок, тьюторских центров, создание и реализация инновационных моделей аттестации кадров, создание и отработка инновационных программ и форм подготовки кадрового управленческого резерва. На последнюю составляющую хотелось бы обратить особое внимание. Когда-то у нас была практика подготовки управленцев, может быть, во многом формальная, но определенно дающая некоторые положительные результаты. Сегодня она полностью утрачена.

Что касается материально-­технического обеспечения, здесь регионам также предстоит большая работа: разработка региональных рекомендаций по оснащенности образовательного процесса, разработка региональных требований к информационной среде ОУ, разработка планов по поэтапному оснащению школ материально-­техническими и информационными ресурсами.

И последний момент, на котором я хотела бы остановиться: организационное обеспечение введения ФГОС ООО. Несколько важнейших моментов, которые, на мой взгляд, не являются очевидными:

• координация межведомственного и межбюджетного взаимодействия ОУ;
• создание региональной системы электронного мониторинга введения и реализации ФГОС ООО;
• создание системы распространения инновационных моделей реализации стандарта;
• создание технологий ресурсо-сберегающего менеджмента в образовании;
• создание технологий управления реализацией ФГОС ООО на основе стимулирования саморегулирования;
• создание образовательных моделей для обучающихся с особыми потребностями.

Введение стандарта второго поколения во многом изменит школьную жизнь ребенка. Речь идет о новых формах организации обучения, новых образовательных технологиях, новой от-крытой информационно­образовательной среде, далеко выходящей за границы школы. Конечно, это очень серьезная и ответственная работа, в ходе которой могут возникнуть трудности и проблемы. Но ее конечный результат, я уверена, принесет радость и удовлетворение всем участникам образовательного процесса. А главное — мы вырастим образованного и достойного человека.